радуга-дуга

Радуга-дуга

литературный сайт Светланы Семёновой (г.Рига, Латвия) для взрослых и детей. Детские стихи и сказки.


Реклама:
Радуга-дуга - главная ›› РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА Латвии: ›› В Риге прошел поэтический фестиваль «Балтийская строфа»

Фестиваль, длившийся три дня, собрал поэтов из разных стран и их почитателей на Осенней сессии Дней русской культуры, пишет латвийская газета «СЕГОДНЯ».


Источник: vesti.lv

Душой его, организатором и ведущим был член правления Балтийской гильдии поэтов Юрий Касянич. Фестиваль путешествовал по Риге — начался в Балтийский международной академии, переместился в Дом Москвы, а закончился в уютной вотчине художника Дага Видулея Happy Art Museum.

Посвящение великим

На поэтических чтениях было много приятных открытий. Одно из них — большая подборка новых стихов замечательного поэта и блестящего хирурга—ортопеда Николая Романенко.

Он не пишет на «профессиональные» темы, зато о жизни человеческой души, об отношениях с Богом, поиске себя в этом мире (хотя, казалось бы, как личность давно нашел себя!) — сколько угодно.

А на этот раз Николай посвятил свои строки великим русским поэтам Серебряного века, среди которых практически все — с трагической судьбой: Волошин, Гумилев, Брюсов, Цветаева, Есенин, Маяковский, Блок, Хлебников...

Вот что он пишет Максимилиану Волошину: «Когда встает над Карадагом заря, сапфирами горя... И сам поэт стоит у моря, один в извечных временах, и проницает годы горя, превозмогая боль и страх». Николаю Гумилеву: «В Южной Африке в августе ночью, где охотятся львы на газелей...», Владимиру Маяковскому: «Поэт, тебя избрала лира, пусть в жизни нет ни сна, и мира, есть лишь огонь, во тьме горящий...» .

Марине Цветаевой:

Вопреки суесловью,
Есть один лишь завет:
Истинно своей кровью
Пишет стихи поэт...

Особо проникновенные строки Николай посвятил Сергею Есенину:

Этой весной под Рязанью,
В сердцу родной стороне
Видели: гулкою ранью
Скачет поэт на коне,
Вновь его песня взлетает
В яркий весенний зенит,
Новая жизнь расцветает,
Песня над Русью звенит!
Песня над Русью звенит!

Вслед за Пушкиным (дерзание, однако!), перекладывает молитву «Отче Наш» на поэтический язык:

Господь, святится Твое имя,
И воля только лишь Твоя;
Пусть Царствие Твое обнимет
Как неба, так земли края!

«Звенит булат...»

У каждого поэта — свое кредо. Николай Гуданец признался, что еще в юности зарекся писать публицистические строки, что называется, на злобу дня:

— Но иногда переступал через этот запрет. И тогда рождались такие, к примеру, стихи, которым уже лет 30, но они до сих пор актуальны.

И прочел: «Наша кровь так долго была водой, что бессмысленно резать вены...». Или «Вдруг, в своем родном городе, не выходя из дома, оказался эмигрантом...».

Главе Международной ассоциации писателей (МАП) Татьяне Житковой публицистика отнюдь не чужда. Думаю, каждый, особенно из славянского рода—племени, поймет, что поэт хочет сказать такими строками:

Там, за синим отрогом, твой меч—булат.
Бьет копытами конь, призывают гонги.
Собирайся в поход, мой далекий брат,
Приближается срок исполненья долга.

Поэтесса и успешный переводчик Милена Макарова любит стихи Аманды Айзпуриете — с ее символически—романтическим реализмом. Она прочла свой перевод стихотворения «Каугурские цыганки» и других.

Вечный эмигрант

Поэт из Таллина Михаил Гофайзен хорошо знаком нашим любителям поэзии, и еще шире — всем читателям «Живого Журнала» и сайта «Стихи.ру». Он читал свои философские строки «Из неизвестных папирусов»: «Я родился от крокодила... Моя аура пуста...», «Следы Соломона» — «Есть время разбрасывать волны, стучась в барабанные перепонки... Есть время сдачи утиля в утиль...».

А вот еще:

Ни бога, ни родины нет, ни любви.
Мне как—то везло быть всегда эмигрантом,
привычным —
к различным «зови—не зови»,
мышиной возне и цитаткам из Канта...

Из «Пасхального письмеца»:

На Пасху снегопад. И хмуро. И тоскливо.
Христос воскрес, мой друг! Воистину воскрес!
Как индивид я слеп. На берегу залива
ветшаю день за днем, меняя цвет и вес.

«Чтобы снегом не растаять в чистом поле, нужно очень быстро бегать поневоле», — пишет латвийский поэт Ирина Зиновчик, которая призналась в своем «рокерском» прошлом, а ныне, мол, остепенилась...

О бездушии говорит так: «Господи, зачем тебе косточки под пустой кожей?..» О любви и собственном достоинстве: «Ни жена тебе, ни сестра, я пойду себе, вся своя — не чужая...».

«Витает космос...»

Еще одним зарубежным гостем и открытием фестиваля — прежде его никогда у нас не видела, но с огромным удовольствием слушала его строки! — стал Александр Спарбер, известный московский, российский поэт, по профессии инженер—математик, который, как пишет его друг и почитатель, критик Александр Карпенко, «мало заботится о продвижении своих стихотворений. Такая позиция невольно вызывает симпатию. Неужели поэт может быть настолько не тщеславен? Познакомившись ближе с творчеством Александра Спарбера, ловишь себя на мысли о близости творческой манеры автора. И вот почему.

У Спарбера над стихией слов почти всегда витает, как дух, некий замысел. В этом замысле берет начало творимый космос. Во многих стихотворениях присутствует драматургия: зачин, развитие, кульминация и, наконец, развязка.
Какая—нибудь история, сюжет. Возникает ощущение, что у него нет ничего лишнего, ему, как правило, хватает для реализации замысла нескольких строф. Все схвачено невидимой — и потому особенно чудесной гармонией. В авторском чтении это порой даже заметнее, нежели на бумаге, — слышен симфонизм малых форм.

Александр Спарбер — стихотворец высококультурный и эрудированный. Многие стихи в его книге „Трава—вода“ посвящены различным произведениям искусства. Он начинает как книжник (но отнюдь не фарисей!) и наглядно демонстрирует нам, что и о живописи, и о кино можно увлекательно рассказать в стихах. Безусловно, стихи не дублируют другие виды искусства — это сугубо авторский взгляд на то или иное произведение...».

Александр читал в Риге стихи «Кустодиев. Масленица, 1916 год», посвященные этой замечательной, жизнерадостной работе задушевного русского художника. Мы все знаем, что последовало на следующий год после этого веселого, разгульного праздника накануне Великого поста. Вот и поэт пишет о том, что гуляющие не провидят в тот момент, «что на сотнях Голгоф миллионы крестов вырастают...» в совсем недалеком времени, «а пока — жизнь сладка и легка...».

Философия опти—(песси)миста?

Философские строки из стихотворения «Руины Руана»:

...Курлыканье горлышек, перышки,
Теплый помет голубиный...
Руины...

Андрею Тарковскому он пишет, вспоминая его фильм «Зеркало». Но я услышала в этих стихах и об «Андрее Рублеве». Почему—то у всех народов есть «уважаемое» Средневековье, а у русских — дикость одна... А ведь именно в то время творил гениальный иконописец всех времен и народов, которому поклоняется весь мир — Андрей Рублев. Да разве только он олицетворял культуру Руси тех веков! А еще, как мне показалось, автор вспоминает и «Иваново детство».

Начинается дождь. Не стреножены кони —
и гоняют по лугу, друг друга дразня,
малой птахой душа улетает с ладони,
и дрожит сквозь ладонь нетерпенье огня.

Исповедальные строки, где автор вспоминает и цитирует гоголевского «маленького человека» — Акакия Акакиевича Башмачкина из «Шинели»: «Жизнь потихоньку отваливается сухою корою с дерева... Как—то оно неправильно, как—то оно — того...». «Да, понимаю — свобода. Нет ничего страшней», — размышляет Спарбер в другом стихотворении. «И дом не тот, и жители не те...», — на ту же тему, о новых временах.

Строки из «Начала весны»: «А погода на улице — полный Грабарь!..» — метко, одним словом обрисована картина!

Вообще—то у Александра больше «грустных» стихотворений, но есть и оптимистичные. Хотя умному, глубоко чувствующему человеку трудно быть до конца оптимистом... Друзья называют его кредо «философским пессимизмом жизнерадостного человека».

Слушаешь все это часами и думаешь — русская поэзия просто везде. Ее так много — горы и водяные валы, равнины, леса и долы. Неужели есть еще на свете те, кто этого богатство не видит, не признает и старается сделать вид, что его не существует?..

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

 



Архив новостей